Адмирал Империи 12 [СИ] - Дмитрий Николаевич Коровников

«федератов» была уничтожена или захвачена. Все пятнадцать больших десантных кораблей 11-го Корпуса «морской» космопехоты генерала Томпсона были все до единого расплавлены главными калибрами кораблей дивизии коммандера Байо. Захватить БДК в том бою не представлялось возможным. Как вообще можно взять на абордаж корабль, которые до отказа забит штурмовиками? Так что Кирку Байо ничего другого не оставалось, как отдать приказ стрелять по десантным кораблям из всех орудий пока эти самые корабли не превратятся в космическую пыль.

Ни при каких условиях не брать пленных — такой приказ Нейтен Джонс поставил перед Байо и Кенни изначально, еще перед тем, как им войти в систему «Бессарабия». Жестокость, с которой Нейтен собирался подавить мятеж адмирала Дрейка, была оправдана. Так называемым «дикси» Джонс не давал права на жизнь, стремясь карательными мерами в зародыше задавить восстание «федератов». После показательной казни над экипажами эскадры Дрейка и космопехами генерала Томпсона ни у кого в 6-ом и 4-ом флотах не должно было остаться сомнений, что если они захотят присоединиться к повстанцам, с ними будет то же самое.

Именно поэтому в сражении за переход «Бессарабия-Таврида» у победившей стороны не было пленных. Командиры или экипажи, которые выкидывали «белый» код-сигнал о сдаче, нещадно уничтожались вместе со своими кораблями. Нужно сказать, что не менее удачливому, чем Дрейк, генералу Томми-гану так же удалось спастись, благо на БДК 11-го Корпуса имелось большое количество десантных модулей. Многие из них в последний момент успели-таки покинуть своих корабли, разлетевшись, кто куда. «Республиканцы» часть модулей догнали и уничтожили, но челнока генерала Томпсона среди них не было…

К сожалению, нескольким кораблям эскадры Дрейка во главе с флагманским «Омахой» тоже удалось скрыться от беспощадного Кирка Байо. В бегстве «Коротконогого», прежде всего, была заслуга этого русского адмирала Василькова, который в решающий момент сражения отказался добить флагман Дрейка. Более того, Васильков и его подчиненный — кавторанг Жила не позволили то же самое сделать и еще с несколькими вымпелами мятежной эскадры. В частности с Дрейком почти неповрежденными ушли линкор «Саут Дакота» и крейсер «Лима», а так же еще несколько крейсеров и фрегатов.

— Чертов «раски», — выругался Нейтен Джонс, смотря изображение Василькова на кадрах видеосьемки из архива, — который раз он оказывается в самой гуще событий и снова каким-то невероятным образом выходит сухим из воды! Я бы с огромным удовольствием лично перерезал ему горло! А что, Айвану Самсонову можно обезглавливать Торреса, а мне нет⁈ Но, к сожалению, этот до ужаса принципиальный и упертый как баран — Кирк Байо договорился с Васильковым и дал ему слово, что отпустит русские корабли после того, как сражение закончиться.

Если бы Нейтен был сейчас честен с собой, тогда он должен был признать, что именно действия контр-адмирала Василькова и двух его кораблей перевесили чашу весов в пользу «республиканского» флота в том сражении. Внезапное появление этого русского сверхдредноута — «Афина» и присоединившегося к нему «Абдул Кадира» полностью изменили ход битвы, позволив коммандеру Байо и адмиралу Кенни контратаковать мятежников и по итогу опрокинуть эскадру мятежников.

Однако Васильков не действовал бы так агрессивно в отношении кораблей Дрейка, если бы не заключенный договор с Кирком Байо. Еще один пример того, что русский адмирал чертовски везуч, потому, как вышел на связь именно с Байо. Кирк, в отличие от остальных дивизионных адмиралов 6-го космофлота, оказался человеком слова, — редким видом американцев, которые выполняли обещания, несмотря на то, что давали их врагам. «Янки» никогда не считали, что теряют лицо, если не выполняют данных ранее обещаний, когда дело касается договоров с противником. Но, с коммандером Байо получилось по-другому, дав слово офицера Василькову в том, что «Афина» и «Абдул Кадир» будут находится под его персональной защитой и смогут спокойно покинуть сектор контроля американцев, он полностью его сдержал.

— И кому ты что доказал⁈ — сжал кулаки Нейтен Джонс, удивляясь «глупости» Байо. — Думаешь, «раски» оценят твой поступок? Ха-ха-ха, не смеши, они в данный момент крутят пальцем у виска и посмеиваются над глупым американским коммандером… Черт, упустить такие классные корабли, как «Абдул Кадир» и «Афина», — Джонс-старший не мог поверить, что русские дредноуты, появившись в «Тавриде» и беспрепятственно пройдя сквозь порядки 6-го космофлота, спокойно ушли в собственный сектор, растворившись в темноте космоса.

И все это время Кирк Байо контролировал, чтобы никто не посмел их тронуть. У Джонса все это время чесались руки атаковать и захватить русские линкоры, он командующий не захотел ссориться с Байо, так как последний был одним из немногих, кто поддерживал Нейтена на его новом посту и был ему опорой. А при такой серьезной оппозиции в лице дерзкой Пайпер Райт, выкормыша адмирала Дрейка — Леонарда Ловато, и вечно недовольного Фрэнка Корделли надо было постоянно держать нос по ветру и иметь рядом людей, готовых за тебя вступиться.

Коммандер Байо являлся одним из таковых. Конечно, был еще Аарон Догэрти — командующий дивизии «Ирокезы», но положиться на него Нейтен на сто процентов не мог, как и на Теодора Торрес, по причине его смерти, а вот на Кирка Байо с его принципиальностью и верностью слова, как раз таки расчет и был. Именно поэтому Джонсу пришлось наступить себе на горло и пропустить русские корабли в направлении Херсонеса-9, где стоял Черноморский космический флот…

— Ладно, ничего, скоро у меня в руках таких линкоров, как «Афина» и «Абдул Кадир» окажется с десяток, не меньше, — кивнул, успокаивая сам себя, Нейтен Джонс. — После того, как я разобью дивизии Айвана Самсонова, недостатка в трофейных дредноутах у меня точно не будет… Однако к этому вернемся чуть позже, а пока подумаем над сложившейся обстановкой…

После разгрома мятежников к Джонсу присоединились корабли из эскадры погибшего коммандера Ричардсона. Тот глупо погиб в сражении у Херсонеса-5, подорвавшись на заминированных Васильковым танкерах. Нейтен Джонс лишь усмехнулся, узнав о такой нелепой гибели своего коллеги.

— Это же надо было попасться на такую детскую ловушку? — покачал головой Нейт, ехидничая и злорадствуя. — Теперь чтобы защитить «Бессарабию» и добить остатки мятежной эскадры Дрейка мне придется держать в системе дополнительные силы. Верней, те корабли на которые я рассчитывал и которые прошли восстановительные работы в «Бессарабии», по-прежнему будут вынуждены находится здесь… Кенни после сражения ушел с несколькими вымпелами 4-го флота к Парсону… И что у меня в итоге остается?

Джонс посмотрел на списки кораблей 6-го космофлота…

Дивизии Райт, Ловато и Корделли после неудачи с Беловым и Красовским подошли к Херсонесу-5, приведя жалкие остатки дивизии «Звезда Смерти», туда же спустя сутки вернулся и Нейтен Джонс со своими основными силами. По итогу в распоряжении Джонса оказывалось более 60 боеспособных кораблей. Это по-прежнему была грозная сила, способная решить исход всей кампании за «Тавриду». Однако Джонса беспокоили возможные волнения в рядах его флота. Слишком уж разнородным он был по составу. Эта проклятая выскочка — Пайпер Райт и вечный заговорщик Леонард Ловато могли выкинуть очередной фортель, а с учетом того, что Дрейк замутил воду со своим восстанием из прошлого, 6-ой космофлот не выглядел уже таким монолитным и сплоченным, как представлялось ранее…

В глубине души Джонса закралось беспокойство, он не мог описать его, скорее что-то на уровне бессознательного и животного. Слишком много было в последнее время мятежей и гибели высших офицеров флота и неудач. Это могло породить опасные настроения в экипажах кораблей. Но выход имелся — нужно было срочно одержать решающую победу, чтобы поднять боевой дух и вернуть контроль над ситуацией…

— Хотя не только у меня проблемы, — усмехнулся Нейтен Джонс, вспоминая другой важный эпизод последних дней — а именно, сражение флота Грегори Парсона с русскими кораблями у перехода «Таврида-Тарс». «Шваброидному Грегу» удалось потрепать «черноморцев», но сделать это ценой больших потерь со своей стороны. В итоге Айвану Самсонову пришлось отступить, уступив контроль над переходом американцам и османам. Но и силы 4-го «вспомогательного» космофлота Парсона были истощены не меньше, а может, даже и больше, чем у «раски»…

— Если бы не Буховски и адмирал-паша Явуз, нависавшие над дивизиями «раски» со стороны перехода, — хмыкнул Джонс. — А главное, если бы не вице-адмирал Уоррен, взявшая на себя ответственность в самый опасный момент сражения, «Шваброидный Грег» и Дюк